13 May

Саломея, Бердслей и Уайльд

http://www.ekranka.ru/pics/beardsley_venus_between_terminal_gods.jpg

Знакомство с Бердслеем, как ни странно, началось с фильма “Постель-людоед”, в котором кровать растворяет внутри себя приехавших отдохнуть или потрахаться женщин и мужчин. А.Р. сказал, что фильм навеян “Автопортретом в кровати”, “где изображена помпезная викторианская кровать в занавесях, перинах, подушках и рюшках которой затерялось крохотное чахоточное личико юного художника, словно всосанного в чрево монстрюозного ложа.” Так это или нет, “Автопортрет в кровати” продемонстрировал мне знакомую манеру письма, которую я хотела отыскать довольно давно. Существует целое множество художников, рисующих под Бердслея. Один из таких оформлял “Танцоров на краю времени” Муркока, и я искала его много лет, но кому нужен неведомый отечественный художник, рисующий под Бердслея? Да никому, наверное. Но история про королеву-шлюху и ее спутников, меняющих мир и себя, как им хочется, с иллюстрациями в духе картин к “Смерти короля Артура” Томаса Мэллори – это было здорово.

Графическая аккуратность Бердслея, категоричность чертежа, насыщенность черно-белого контраста сочетаются с округлыми намеками кусков тел, патологической детализацией, где каждый волос, каждая пуговица выведены старательно и точно, либо столь же патологической простотой, где пара линий и густо закрашенные части создают ощущение. ощущение чего? Эти рисунки всегда болезненны и с помощью простых конструкций отображают запределье, пустоты, ветер в занавесках, за которыми королева Гвиневера. Интересно еще, что при таком импонирующем стиле Бердслей к тому же взялся иллюстрировать три вещи, которые я люблю, – легендарную “Смерть Артура” Мэллори, “Саломею” и Эдгара По.
Read More