В связи с блокировкой Порнхаба несколько раз натыкалась на статьи и дискуссии о запрете прона. Там всплывает вопрос — влияет ли порно на поведение человека? И многие зачем-то оспаривают из добрых побуждений. Я поразмышляла — и сформулировала, хотя вышло довольно длинно.
Естественно, порно изменяет поведение тех, кто его смотрит, и опосредованно — через заимствования эротической эстетики масс-культурой и особенно музыкальными видео — на всех остальных. На человека сильно влияет любая визуальная информация, особенно если она приправлена каким-то ярким акцентом, эмоциями или запретами. Это не означает, что поиграв в компьютерную игру, человек побежит убивать людей, как любят описывать депутаты, или, посмотрев разнузданный «сэндвич», побежит искать дополнительных партнеров, но схема из порно определенно присваивается и оценивается, как происходит с любыми другими данными. Схемы запоминаются, хочешь ты этого или нет. Верующие и моралисты любят утрировать, проклиная любой эротический материал, и это попытка паразитировать на сексуальной тематике, взращивать чувство вины. Их аргументация смехотворна. Но отрицать влияние порно нелепо.
Запоминание шаблонов характерно для всех, хотя больше всего заметно на молодняке — прежде, чем выработать свой собственный стиль, люди проходят через солянку макетов из книг, кино, игр, рассказов друзей и проч в надежде испытать яркие эмоции, создать свою историю, сделать ее такой же необычной, как в любимом фильме. Копнув глубже, возьмем фоторакурсы, используемые в журналах и рекламе. Они определяют, что в настоящий момент считается сексуальным, заставляют считать красивым одно — и некрасивым другое, даже более того — создают каталог социально одобренных «красивых» и эротичных поз и типов внешности.
Рассматривая фотографии девушек и парней в инстаграме, можно увидеть, что шаблоны «красивости», привлекательности, соответствующие этим понятиям позы, расположение относительно камеры, макияж, выражения лиц и прочее являются копиями, социально одобренными моделями поведения. Ты можешь этого не осознавать, но начиная себя фотографировать, чтобы понравиться кому-то, перебираешь эти шаблоны и считаешь, следовать им или их нарушить. Ты знаешь, как должен выглядеть сексуальный призыв, — полуоткрытые губы, отставленные попки, вот это все. Желая понравиться, я выберу какой-то из «симпатичных» ракурсов или осознанно нарушу его. Осознание не избавляет от влияния. Совсем игнорируются шаблоны редко, когда человек на волне.
Вернемся к порно. Естественно, что порно тоже задает определенные стандарты, касающиеся сексуального поведения. Многие женщины дико беспокоятся о том, достаточно ли привлекательно они выглядят во время секса и поджимают живот, а многие мужчины усердно смотрят в зеркало, пытаясь увериться, достаточно ли они брутальны, просто потому, что они знают, как это должно выглядеть. Появляется некий искусственный стандарт, не особенно помогающий заниматься сексом. Существует даже страх демонстрации своей вагины, потому что форма половых губ и клитора в жизни изрядно различается, а порно тяготеет к аккуратным стандартизованным типам органов. То же самое касается и членов — люди изрядно комплексуют. Порно воспринимается как стандарт, хотя его и осмеивают, — и точно так же, как фильмы, оно делает «идеал» недостижимым. Многие вещи, выглядящие красивыми на экране, в жизни являются малоудобными или попросту мучительными. Множество неловкостей живого секса в порно шедеврально смазывается монтажом, который в жизни невозможен. А потому жизнь вызывает разочарование при рассинхронизации происходящего с воспоминаниями-схемами.
Дальше — про порно и много.
Эти рисунки показывают людям под веселую или под тревожную музыку — и получают совершенно разные результаты. Гораздо больший процент людей под тревожащие звуки видит вместо белки аллигатора, а вместо веревки — змею. Райт говорит, что в жизни настороженность, вызванная эмоциями, вызывает иллюзию опасности, однако в одном случае из ста это позволяет избежать настоящей опасности («перебдеть — лучше, чем недобдеть»). Скажем, если вы идете по тропинке, услышав перед этим, как змея покусала соседа, вероятность того, что валяющаяся веревка покажется змеей, значительно возрастет. Вдогонку идет простейший пример, когда люди после просмотра хоррора (т.е. будучи настроенными соответствующим образом) обнаруживают подозрительные и недружелюбные выражения на лицах на фото гораздо чаще, чем те, что хоррора не видели. Райт трактует результаты так: «Природный механизм селекции «проектирует» организмы таким образом, чтобы они были способны оптимально совершать одну вещь — передавать гены следующему поколению. Особи, способные выживать достаточно долго, чтобы передать рабочий набор генов последующему поколению, — вот те, кто проходят механизм селекции. Таким образом, необходимость того, чтобы мы ясно видели мир, явно не находится в топе селекции. Если то, что мы видим иллюзию, поможет нам выжить и передать гены, — естественная селекция поддержит именно такой механизм восприятия реальности. Таким образом важно понимать, что наш мозг не «построен» таким образом, чтобы видеть истину. (…) Напротив, наше сознание работает таким образом, что оперирует иллюзиями.» Практически все философские системы говорят о том, что восприятие реальности и реальность — разные вещи, все это мы слышали. Но в такой формулировке, как у Райта, есть крайняя жесткость. Т.е. природа изначально выстроила тебя так, чтобы ты пребывал в иллюзиях, с трудом отделял эмоции от реальности, вечно контролировал себя и боролся с самим собой. Буддизм при таком подходе — это восстание против естественной селекции и восстание против иллюзий, практически переворот, еретический бой против природы. Цель пути — познание реальных законов, по которым функционирует мир, отрицание иллюзий. При этом результат точно не будет удовлетворяющим, но будет истинным. Еще там есть вот такая схема: 
Она смешная, конечно.