22 Jul

интервью с Ребеккой Куанг: боевые корабли, Платон и антигерои

В связи с выходом “Dragon Republic” Куанг на русском бегло перевела ее интервью блогу Bookdragonism.

Ребекка Куанг

Рэйн: Я прочитала “Опиумную войну” много раз, но она все равно заставляет сердце биться чаще, потому что ЭТО феноменально. Насколько труднее писать сиквел к такой эпичной первой книге? В чем особенности работы над “Республикой Дракон”?

Ребекка: Спасибо, очень приятно. “Республику Дракон” писать было намного сложнее, чем “Опиумную войну”. “Синдром второй книги” действительно существует, и это отстойно, потому что когда первую книгу хорошо приняли, сразу поднимаются ставки. Я ужасно испугалась, что подведу читателей, но использовала страх как топливо. Читатели так тепло отнеслись к “Опиумной войне”, что я очень хотела дать им новую книгу, которую они заслужили. Read More

20 Jun

интервью с Тэмсин Мьюир: dark fanfiction и некромантия

В качестве противовеса старикам перевела интервью Тэмсин Мьюир с Three Crows Magazine: http://threecrowsmagazine.com/tamsyn-muir-interview-there-is-a-lot-of-blood-on-my-dance-floor/, добавила немного комментариев о незнакомых русскоязычным людям вещах.  Мьюир обожает фанатское творчество, но при этом свои границы есть и у нее. Для нее фанфикшн стал щитом, укрывшись которым она смогла описывать скрываемую травму.

– Начнем с простого: кто такая Тэмсин Мьюир?

– Это самый сложный вопрос. В отчаянии я погуглила “кто такая Тэмсин Мьюир” на случай, если у кого-нибудь были идеи, и благодаря какой-то ошибке перевода нашла это:

“ТЭМСИН МЬЮИР – это омерзительность”.

Мне чертовски это понравилось, стоит печатать на визитках. Я имею в виду, что определение не является неправильным, хотя и упускает некоторые нюансы.  Кто я? Я вроде как отчаянно осматриваю комнату, чтобы обнаружить намеки на ответ, и в итоге я зациклилась на том, что в моем музыкальном плейлисте все еще висит трехминутный техно-ремикс на Hamster Dance. Он тут с 2005 года. Я дико ленива или тоскую по ранним нулевым?

Я послушала его, и он разделился на “Cotton Eye Joe” посередине, так что ответ – дико ленива. Это ужасно. Это не очень хороший ремикс. Уродство полное.

– Каково было вырасти творческой лесбиянкой? С какими трудностями вы столкнулись?

– Я выросла в довольно консервативном обществе, над которым висели тени лесбийских семейных смертей и травм. Моя двоюродная бабушка – бутч старой школы, которая пережила много несчастья, и её история передавалась в семейном кругу как доказательство трагедии жизни гея. Кузина покончила с собой примерно тогда, когда я призналась в своей сексуальности.  Мой собственный coming-out был трудным в том смысле, что я еще не нашла подходящих слов, чтобы об этом говорить, хотя мой старший брат, перед которым я “вышла из шкафа” в 2001 году,  оказался таким очаровательным, таким любящим и таким слащавым, что любой зритель заболел бы кариесом.

Но к наступлению 2000-го я знала, что я лесбиянка, а конец девяностых для признаний был не лучшим временем. Я рассказала об этом в школе, вышло ужасно. Однажды я что-то вякнула в ответ на издевательства, так из меня все дерьмо выбили – учитель ненадолго вышел из аудитории, и весь класс где-то с минуту наблюдал, как меня бьют головой о парту. Там были дети, которых я знала с восьми лет. Никто не сказал ни слова, пока это происходило, никто не двигался, никто не подошел ко мне после. И я никому не жаловалась из-за гордости и, возможно, из-за небольшого сотрясения мозга.

Read More